- Отставить, сержант Чиликин, - сердито сказал Седой.

Капитан разглядывал овец. Их было немного, и все под стать пастуху тощие, грязные, со скатанной лоснящейся шерстью.

Седой кивнул Джаничу. Тот подошел к пастуху и написал на песке одно слово по-сербски: "Откуда?"

Глухонемой показал рукой за гору и написал: "Кловачи".

- Село за горой, - сказал Джанич, - я там бывал...

И, написав на песке: "Хозяин?" - ткнул в пастуха пальцем. Тот испуганно замотал головой и махнул рукой в сторону горы.

Джанич взял пастуха за руки и развернул их ладонями кверху. Ладони были в язвочках, кое-где кожа лопнула, и они слегка кровоточили.

Джанич отвел глаза, но все же открыл вещевой мешок пастуха. Ничего, кроме куска овечьего сыра, там не оказалось.

- Может, покормить его, товарищ капитан, - вымолвил Присуха, на которого и руки и весь вид пастуха произвели жалостливое впечатление.

Лука ел неторопливо, беря мясо из банки руками, предварительно даже не ополоснув их. Покончив с едой, он низко поклонился и отошел к ручью, где овцы пили воду.

- Кого у нас нет? - спросил Седой.

- Феникса и болгарина... в дозоре.

- Так. Пастух пусть идет дальше... Некстати он тут оказался, ну да ладно... Ты что, Гайда?

Капитан заметил долгий, изучающий взгляд серба - он следил за пастухом. Седой проследил взгляд и увидел, как Лука встал над овцами. Словно Наполеон при Ватерлоо. Спина его была пряма как стенка. Он смотрел из-под руки на гребень горы, вскинув голову и расправив плечи. Там летел самолет.

- В укрытие! - крикнул Седой. - Всем в расщелину...

Старенький одномоторный моноплан-парасоль прошел так низко, что Седой увидел пилота. Тот смеялся. И все же он сбросил гранату. Она взорвалась на том месте, где было начертано слово "Лука". Летчик, конечно, прочитал его.

- Мы сами демаскировали себя, - сказал Седой и усмехнулся, - а может быть, это и к лучшему.