— Сделка?… — На ватных ногах Хиллувен шагнул к прилавку — Вы сказали сделка? Так у нас с вами будет сделка?

— Вы по-прежнему горите желанием ее заключить? — Зурек, будто оценивающий сомнительного качества драгоценность ювелир, прищурился, и тотчас откуда-то из-за его спины на прилавок бесшумно вспрыгнула тощая черная кошка.

— Мне осталось всего четыре года! Ради Бога!… — Увидев, как Зурек и кошка шарахнулись от него, Хиллувен осекся. — Извините, случайно с языка сорвалось… Что, в общем-то, для человека в моем положении вовсе не удивительно.

— Ничего, ничего, — подбодрил его Зурек, отрешенно гладя кошку.

— Спасибо. — Не доверяя ногам, Хиллувен оперся о прилавок и заговорил со страстью: — Вот что я предлагаю. В обмен на мою бессмертную душу вы…

Зурек прервал его взмахом руки.

— Не горячитесь, мистер Хиллувен! Чтобы не терять времени на пустопорожние разговоры, доведу до вашего сведения, что ни при каких обстоятельствах в результате сделки вы не станете обладателем материальных благ. — Словно цитируя заученный наизусть и давно набивший оскомину параграф из официального документа, он принялся перечислять: — Вы не получите ни банкнот, ни акций или иных ценных бумаг. Не получите золота и прочих драгоценных либо цветных металлов. Не получите драгоценных камней, минералов или артефактов. Под последними подразумеваются конечные либо промежуточные продукты генной инженерии и…

— Мне плевать на материальные блага, — решительно прервал его Хиллувен. — Но все же хотелось бы узнать, почему мне их не получить?

— Дело в том, мистер Хиллувен, что мы по возможности избегаем проблем, связанных с последующей ликвидацией материальных ценностей. — Зурек обреченно пожал плечами, и на его лицо вернулось слабое подобие прежней улыбки. — Хотя признаюсь, что своим наиболее перспективным клиентам мы все же порой предлагаем весьма выгодные долгосрочные ценные бумаги.