- Да, конечно, - ответил Лой. - Вами очень интересуются в Европе.

Они свернули за угол и в считанные мгновения перенеслись из парадного Чикаго в самое начало века. На тротуарах стояли передвижные прилавки, предлагавшие прохожим шоколад, фрукты и прочие предметы роскоши, однако продавцы были готовы в спешном порядке свернуть торговлю, лишь только на горизонте замаячит бляха легавого.

Симпатичная женщина средних лет, скучавшая за ворохом одежды, вдруг принялась сверлить Лоу взглядом, полным неприкрытого вожделения.

- Вы не обольщайтесь, - предупредил Холли. - Просто ей приглянулись ваши брюки.

Вчера вечером в коридоре отеля какой-то молодой человек предложил Лоу крупную сумму в долларах за его самый обыкновенный бартонский пиджак. Верхом запретного шика считалась здесь настоящая лондонская двойка - а лучше тройка - в полоску. Самый пижонистый из уличных торговцев, сбывавший японскую видеотехнику и русские граммофоны, гордо заявлял всему свету о своем нажитом на черном рынке богатстве строгим котелком от "Данн и Ко" и гвоздикой в петлице плаща от "Бэрберри".

- Куда идем?

- Да так, в одно место. Если вас действительно интересует музыка, ее нужно слушать в естественной обстановке. Этот болван Мерль только напичкал бы вас жвачкой, снабдив попутно "советами" и "точками культурного отсчета".

- А товарищ Мерль не обидится, когда обнаружит, что мы драпанули?

- Драпанули? - Холли усмехнулся. - А, в смысле смылись. Не-е-е! Мерлю все нипочем. Что с того, что мы устроили себе небольшой отпуск по-мексикански? Может, он побежит доносить на нас в ФБР? Мы теперь считается, по крайней мере, - живем в свободной стране. Так что не дрейфьте, товарищ Лоу.

Лоу кивнул, думая про себя о том, что кто-нибудь из уличных торговцев наверняка стукач.

- Вот мы и пришли, - объявил Холли.

Они остановились у "Бара и гриля Техасца Джо", грязной прокуренной забегаловки в каком-то гнусном переулке. Вывеска гордо гласила, что заведение торгует пивом и принимает продуктовые талоны. Мужчинам и женщинам в форме обещалась щедрая скидка.