- Это, знаешь, - говорил монгол, - это байкальский омуль, свежак! А это, - он указал на молчаливого распятого, черного, странного, - это... этот, как его? А, бродяга, человек из песни, он Байкал переплыть хочет.

- Да как же, Байкал?

- Что, Байкал не знаешь?

- Нет...

- Ну ты..! - они посмотрели враз с сердечной недостаточностью и продолжали впиваться в дымные куски пространств, эпох и событий.

Здесь раньше Байкал был. Огромное море. Священное. Светлое. Давно когда-то. Зыбкая память столетий. И не вспомнить теперь. Тысяча веков. Гены и кровь человечества. Околоплодные воды цивилизации. Жидкие извилины волн. Хмарь. Ледяная качель. Дом. Песня, слова такие помнишь? Да твердые шарики слов сумеречного Космоса, переталкиваясь, бегут в твоей крови. Планета. Байкал. Звезда. Бродяга. Звездное скопление. Нерчинский Завод. Ну?! По диким степям Забайкалья, где золото роют в горах... Степь. Канун. Биг-прыгатели. Смеющиеся бомбы. Смутное время. Раскольников с ракетным топором. А?! - помню, помню... да! Вот он - бродяга. Он к Байкалу подходит, рыбачию лодку берет, унылую песню заводит, о родине милой поет... Да хре-на вам? А мне-то что... Смотри, какая Тишина." Байкал расстреляли как Царя (в подвале замороченных времен, забросали гранатами, залили кислотой). Ну точно, я помню: вонючая яма, полигон для испытаний, каменистое плато, дорога... - все прошло на моих глазах, так и скитаюсь неприкаянный. Песня-то осталась, да. Какое плато, Хурамчир? какой трактор? Магистраль, автодром, ракетопарк, биг-порт, авиадорога, алюмохромселикатофосфат, чертечтознаеткуда... Снег пошел. Что?! Светлый снег пошел, я говорю. Здесь Байкал должен быть, золото, горы, рыбачьи лодки... Но шел сильный снег и, зачарованно кружась, падали мертвые чайки и подержанные корейские велосипеды. Мыльная пена, грязная мыльная пена по колено.