– Дело не только в Еременко. Делегация из Гарварда…

– Что?

– Они очень заинтересовались находкой. Готовы задержаться.

– К черту америкосов! – восклицает Свешников раздосадовано. – Это наша находка! А они все подгребут под себя. И приоритет, и славу. Вот увидишь! – И – проникновенно: – Ты пойми, Андрей, там что-то особенное. Это тебе не замерзшие мамонты и не кости динозавров. Это – новое, неизвестное, не описанное в науке.

– Понимаю, – удрученно говорит Колесов. – Но американцы готовы вложить в это дело очень много долларов – если работа будет совместной и на равных. У нас от бюджета столько, сколько они предлагают, до самой смерти не дождешься. Сегодня американцы со своим руководством выясняют подробности. Вечером дадут ответ. Я им уже пообещал. К тому же, Петя, институту очень нужны деньги. Сам знаешь ситуацию. Тут не до славы – лишь бы выжить. Если понадобится, я даже продам находку. Черт с ней! Это не историческая ценность. И разрешение на вывоз я получу. Связей хватит.

– Да ты что!

– Ради тех условий, что я выторговал у американцев, я на все пойду, – упрямо заявляет Колесов.

– Черт возьми! – кипятится Свешников. – Такой шанс бывает раз в жизни!

– Петя! – пытается втолковать Колесов собеседнику. – Это шанс для института, чтобы выжить и дожить до лучших времен. Тут не до личных амбиций.

Свешников безнадежно махнул рукой.

– Единственное, что я могу сделать, – успокаивает его Колесов, – это вместо Еременко, которому вообще-то по рангу положено, назначить тебя в группу по совместной работе.

– Андрей, – доверительно говорит Свешников. – У меня есть возможность уехать – поработать на Нью-Йоркский университет. Но им нужно что-то привезти. Что-то сенсационное. А в Гарвард меня не приглашали.

– Хорошо – руководителем группы. Устроит?