Свешников снова безнадежно отмахивается.

– Дай мне только день для самостоятельной работы с находкой. И я на все согласен.

– Нет.

– Утро.

– Нет.

– Почему?

– Американцы не дураки. Догадаются, что мы пытаемся надуть их. Я на это пойти не могу. Даже ради дружбы.

– Хорошо. Я поработаю сегодня ночью, до рассвета. Пока ты будешь ублажать их на банкете. Будет же банкет?

Ректор коротко кивает. Свешников улыбается.

– А о том, где и что я делаю ночью, ты, разумеется, ничего не знаешь.

Молчание. Колесов пристально разглядывает окурок у себя в руке. Гасит в пепельнице, полной окурков. Рядом с пепельницей валяется смятая пачка из-под сигарет.

– Я не сказал "да"… – говорит Колесов раздумчиво.

– А я ничего и не предлагал. – Свешников затягивается сигаретой и тоже гасит окурок в пепельнице. – Когда прибывает контейнер?

– Сегодня ближе к вечеру.

– Линза будет в Хранилище?

– Конечно.

Заметно обрадованный Свешников снова улыбается и встает с дивана.

– Тогда успеха тебе с американцами. Выжимай из них все до последней капли. И – ловлю на слове. Я – руководитель группы.

– Представляю, что устроит мне Еременко, – грустно говорит Колесов.

5

Большая дверца в старом сейфе открыта. Сейф стоит в углу кабинета Еременко. Сам Еременко стоит перед сейфом и аккуратно наливает в большую стопку коньяк из бутылки. Потом он ставит стопку на сейф, закрывает бутылку и прячет в недра сейфа. Берет стопку, секунду смотрит на нее, выдыхает и медленно выцеживает коньяк. Крякнув, прячет стопку в сейф и запирает дверцу. Затем Еременко смотрит на наручные часы и недовольно бормочет:

– Сорок пять минут. Пора и честь знать.

Он подходит к письменному столу, выбрасывает из пепельницы в корзину для бумаг остатки сожженной им ксерокопии с компроматом, осматривает стол, прячет одну папку в ящик стола и направляется к выходу.