Их было трое: Сергей – командир, Игорь – инженер и Павел – исследователь. В их программу входила пристыковка к орбитальному комплексу, смена экипажа на станции – и на Землю. Павел должен был вернуться назад с постояльцами комплекса через две недели, Сергей и Игорь оставались на вахте.
Сергей и Игорь были не новичками и адаптировались быстро, в течение суток. Но Павел их удивил: давление крови и координация движений в невесомости у него вошли в норму через полтора часа после старта. И даже позвоночник от невесомости у него почти не болел, в отличии от старожилов.
– Паш, ты железный или чугунный, – констатировал командир, отстегивая надувной рукав тономерта на руке Павла. – Как будто здесь родился!
– И крестился, – добавил Игорь.
– Может быть, – согласился Павел.
Работа шла по расписанию. На вторые сутки полета во время стыковки неожиданно отказала система наведения корабля. Ситуация почти ожидаемая, отрабатывалась неоднократно.
Стали советоваться с Землей. ЦУП подумал и решил: нужно выходить за борт, дублирующая система стыковки что-то тоже барахлила. По всем показателям для работы за бортом лучше всех подходил Павел. Он тоже был не против.
Экипаж тщательно проверил скаф Павла, систему жизнеобеспечения, пристегнули линь и «вытолкнули» его за борт.
Картина черной бездны с иглами звезд и колоссальной массой Земли, заслонившей полмира, не произвели на него сильного впечатления. Все это он представлял раньше. Да внутри еще шевелилось какое-то непонятное ощущение, что эта бесконечность ему роднее, чем вон та темная Земля.
Для перемещения к приборам, которые были на носу корабля, нужно было оттолкнуться от борта и при помощи натянутого линя облететь по дуге солнечные батареи. Чтобы было поменьше солнца, Павел выбрал время выхода в тот момент, когда корабль находился на ночной стороне Земли.
Он оттолкнулся ногами от обшивки и полетел в засасывающую бездну. И когда линь натянулся, Павел увидел метеорит, кусочек космического гравия, летевшего со скоростью сорок километров в секунду. Гравий чиркнул по линю, обрезав его, как бритвой, и в долю секунды пропорол скафандр в районе бедра.