— Мне кажется, что ваша система определения зрелости несколько несправедлива. Можно ведь тренироваться и с каждым разом, независимо от зрелости, поднимать все большие и большие камни.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Лэд недоуменно покачал головой. — Зрелость или пришла, или еще нет. Сила для каждой фазы зрелости одинакова.

А я еще удивлялся, почему все они кажутся мне иногда странными — мысли и правила этих людей совершенно иные, нежели те, к которым я привык. Если я хочу жить среди них, то мне необходимо стать таким же, как они. Те есть, чуточку сумасшедшим.

К этому времени народу на площади прибавилось. Личность чужака вызывала несомненный интерес.

— Давай, старик! — Лиис с улыбкой подтолкнул меня в центр круга. — Покажи, на что ты способен. Они не верят, что ты колол дрова булой.

Подойдя к началу круглого ряда, я с тоской посмотрел на длинную вереницу камней. Прямо передо мной лежал небольшой камешек, размером с апельсин, а за моей спиной высился булыжник, больше напоминающий кусок скалы, вросший в землю. Я обратился к стоящему рядом Лиису:

— Этот булыжник, его кто-нибудь поднимал?

— Старики рассказывали, что когда-то доходили и до него, а сейчас дальше тридцатого не могут.

Я быстро отсчитал тридцать камней. Тяжеловато будет, ну да ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Авось и меня матушка-природа силой не обидела.

Я не стал бросаться на камни, как взбесившийся штангист. Погрузившись в себя, я вспомнил армию, вспомнил, как карабкался по крутым скалам чужой страны, как ныли мышцы тела после долгих переходов.

… Я медленно шел по кругу, стараясь не считать, сколько уже пройдено и сколько еще осталось. Ноги начали предательски подрагивать, а руки с непривычки наливаться тяжестью.