Председательствую сегодня я лично. Что тут у нас вместо ужина? Ничего особенно выдающегося: вопрос об очередном наборе в аспирантуру, утверждение тем для диссертаций, предварительное обсуждение диссертационной работы на звание кандидата технических наук некоего Т.Е. Белкина (кстати, кто он такой, наш или сое стороны?). Затем, утверждение плана исследовательских работ лаборатории уважаемого товарища Смирнова, отбывающего очередной отпуск на побережье (вместо него зам - товарищ Курицын с тезисами - надо бы осадить...). А это что еще такое?! Ах да, Нестеренко звонил...

- Ну что ж, товарищи, повестка у нас сегодня насыщенная, пожалуй приступим.

Зачитываю повестку. Курицын потеет и лихорадочно перелистывает свои тезисы. Господи, да чего же он так волнуется, ведь все уже крест-накрест согласовано.

- Вопросы есть? Дополнения?

Вопросительно смотрю на Дорфеева. Он поднимает голову:

- Я бы хотел в конце сделать сообщение о работе своей.., вернее о проблеме, возникшей на границе между двумя лабораториями.

Лебедев, сидящий в углу, вскидывает голову и щурится.

- А что, Николай Евгеньевич, ваш вопрос не поддается решению в рабочем порядке?

Это Костя. С Дорофеевым ладит, но почему-то считает своим долгом при любом удобно случае его подковырнуть. Знали бы присутствующие, какой язвой он был в юности!

Легкий поклон со строны Дорофеева.

- Вы знаете, Константин Эдуардович, не поддается.

- Товарищи, нельзя же так! Каждый раз обязательно у кого-то внеплановый вопрос. Просто недисциплинированность! Почему нельзя было заранее включить в повестку, отвести время, чтобы не сидеть до одиннадцати?

- И не разваливать семью, не так ли, Шараф Алибекович, поддакивает Лиегис.