Семенов вытащил из кармана куртки пачку "Нашей марки". Вместе с пачкой в руке оказался серебристый овал. Тот самый. С надписью "счастье". Совершенно целый овал, только кое-где словно поцарапанный тонкой иголкой, как раз в местах разрывов. Бывших разрывов. Семенов не заметил, как сигаретная пачка выпала из его руки, как он, неверующий, перекрестился. Весь мир для Бориса Борисовича сжался сейчас до металлизированной карточки в мокрой ладони.

- Мать твою... - вот что сказал Семенов, придя в себя. Он рысью забежал в ближайший пустой дворик, в углу лихорадочно порвал окаянную карточку, затоптал в грязь обрывки и даже помочился на них. На всякий случай.

- Нашел место, мерзавец! - Из окна напротив рявкнула на него местная старуха, гневно грозя клюкой. - Пьяница вонючий! А ну, геть отседова!

Борис Борисович залился краской и опять же рысью помчался прочь. Перейдя на шаг, Семенов бездумно прошел пару кварталов просто так, чтобы отвлечься, но как-то не отвлекалось. Мысли упорно возвращались к странному, невероятному происшествию.

- Этого не может быть, - шептал Семенов, - просто не имеет права. Так не случается. Я заболел. У меня грипп с галлюцинациями.

Что-то просвистело возле его уха и с грохотом разорвалось у самых ног. Борис Борисович отпрыгнул, затравленно огляделся. Неожиданно для себя он оказался на стройке, прямо под строительными лесами. И его чуть не прибил облицовочный итальянский кирпич... Семенов шустро ретировался.

Выйдя из опасной зоны, предчувствуя результат, он обшарил карманы. Да-да, билет - таинственно склеенный, пахнущий землей и мочой, - уже лежал в кармане его куртки. Борис Борисович с ненавистью поглядел на него и засунул лотерейку туда же, где она лежала. Рвать ее не было смысла. Видно, не так просто отделаться от счастья. Как говорится в народе - если уж поперло, то поперло.

Оставшееся время до выписки жены Семенов посвятил интересному занятию регулярному уничтожению бессмертного билета.