- Илона! - громко окликнул я.

Она что-то сонно промурлыкала в ответ и перевернулась на другой бок, попутно натягивая простыню и легкое одеяло на голые плечи, укрываясь почти с головой.

- Илона!

На этот раз она не отозвалась.

Я потряс ее за плечо - сначала легонько, потом более настойчиво. Она обернулась в мою сторону и медленно, неохотно открыла глаза, казавшиеся теперь неестественно голубыми в сочетании с нависшими над ними прядями темных волос.

- А... это ты..., - разочарованно протянула она. И тут же с явным неудовольствием добавила: - Ты что, не видишь, что я сплю?

- Вот эти часы..., - начал я.

- А часы-то тут при чем? - Она начала снова поудобнее устраиваться под одеялом.

- Они точно идут?

- Разумеется. Точнее не бывает.

Я мигом слетел с кровати и подскочил к окну, памятуя о том, как вечером накануне она демонстрировала мне работу регуляторов поляризации света. Я повернул круговую шкалу, и непроницаемо-черное стекло стало полупрозрачным, затем совершенно прозрачным, но как будто чуть-чуть подернутым легкой дымкой и наконец сделалось кристально чистым. Яркий солнечный свет наводнил спальню.

- Ты что, совсем свихнулся? - возмутилась она.

Но я не обратил на ее протесты никакого внимания, обозревая открывающийся из окна пейзаж Новой Праги, ее бесчисленные небоскребы, сверкающие на солнце искусственные озерца, зеленеющие парки. Космопорт находился к северо-востоку отсюда. Солнце слепило глаза, но, взглянув в том направлении, я все же сумел различить сверкающий шпиль башни центра управления и высокие, необычной спиралевидной формы колонны - так называемые Маяки Карлотти. В той стороне должна была стоять еще одна башня, еще один сверкающий шпиль, но вот как раз его-то я и не увидел.