На приборной доске вспыхнул красным сенсор.

— Извините, — встревоженно прошептал Павел, активируя голографический экран.

Возникший над приборной доской экран мигал вишневым цветом. На нем можно было увидеть карту с указанием координат и много дополнительной информации. Катя узнала знакомый значок «розы ветров» и на нем — стрелку направления ветра. Синяя точка их самолета скользила по карте. Павел повернул штурвал, и синяя точка на карте устремилась к красному полю.

— Что там произошло? — спросила Катя.

— Пока ничего. Но если не предпринять никаких действий, через некоторое время погода необратимо изменится, выйдет из параметров моделирования. Может быть, возмущение проявится дневным дождем над Москвой, а может, градом над пшеничным полем. Или шквал порвет линии электропередачи. Чтобы не корректировать погоду серьезно, нужно срочно ликвидировать очаг нестабильности.

— И что мы будем делать? — Катя почувствовала себя вторым пилотом.

— Добавим немного угольной взвеси в воздух. Она изменит показатель преломления воздушной среды, чуть позже — характер поглощения солнечной энергии почвой. Через день ее смоет дождем, а до этого температура поля поднимется на половину градуса.

Катя покачала головой и саркастически заявила:

— Интересная у вас работа. Можно даже сказать, героическая. Поля невидимым порошком да снежной крошкой посыпать. Воздушные силы службы погоды! Павел слегка покраснел.

— А вы считаете, что мы непременно должны находиться в центре циклона? — спросил он. — Примерно вот так?

Еще один голографический экран, всплывший перед Катей, показал потрясающую картину зарождающегося урагана. Неслись по кругу огромные черные тучи, которые то и дело пронзали разряды молний. Стереокамера снимала картинку с высоты в десять или пятнадцать километров — судя по линии горизонта и облакам, расположенным далеко внизу. И вдруг с высоты, откуда-то из темно-синего неба, в тучи ударил ослепительно белый луч. По ионизированному каналу устремилась вниз, к океану, чудовищная молния. А в небе словно вспыхнуло второе солнце.