В зеркале я вижу четырех человек, собравшихся вокруг моей кровати. Несмотря на необычный ракурс, я легко узнаю их. Джеймс Лонг, мой личный помощник, это его голос меня разбудил. Андреа Стюарт, старший вице-президент «Цайтгайста». Моя жена, Джессика, с которой мы давно живем порознь – о, я верил, что она придет. И Алекс, мой сын – наверное, бросил все и примчался из Москвы первым же рейсом.
А на кровати, почти скрытая переплетением трубок и кабелей, подсоединенных к десятку мониторов и насосов, бледная, забинтованная, костлявая фигура. Это, по-видимому, я.
Джеймс смотрит на потолок, потом на кровать и мягко говорит:
– Мистер Лоу, там нет зеркала. Наверное, надо сказать врачам, что вы проснулись?
Я пытаюсь грозно посмотреть на него, но не могу повернуть голову:
– Вы что, ослепли? Зеркало прямо надо мной. А если кто-нибудь следит за всеми этими приборами, он и без вас поймет, что я проснулся, а если не поймет, то...
Джеймс смущенно покашливает. Это условный знак, к которому он прибегает на деловых встречах, когда я уж очень сильно отклоняюсь от фактов. Я снова делаю попытку посмотреть ему в глаза, и на этот раз...
На этот раз получается. По крайней мере я вижу, как человек на кровати поворачивает голову...
...и все пространство в моем восприятии вдруг переворачивается с ног на голову, как будто рассеялась некая всеобъемлющая оптическая иллюзия. Пол превращается в потолок, потолок в пол, но при этом ничто не сдвигается ни на миллиметр. Мне кажется, что я ору во всю силу моих легких, но слышу лишь слабый испуганный вскрик. Проходит секунда, другая – и уже невозможно представить, как я мог не понимать столь очевидного.