Цыпа тоже покосилась на фото и сочувственно квохнула:

— «Правда часто бывает жестокой».

Крыс с грустным видом забросил фото под половицу.

Сделать свой персональный портрет Хомо доверил Коку, который, наверное, не без задней мысли, сам предложил свои услуги.

— Хомо! Скажи по-английски «сыр» — «Чииз»! — насмешливо каркнул сверху Ворон, и Хомо радостно разулыбался, растянув рот до ушей. Его неровные, желтоватые от природы и, как выяснилось позже, от никотина зубы жизнерадостно выпирали во все стороны.

Кок поднёс аппарат поближе, побалансировал на одной лапе, покачнулся и судорожно нажал на спуск. «Полароид» погудел, затем из него начала выползать фотография. Хомо взял карточку в лапу и начал помахивать ею в воздухе в нетерпеливо радостном ожидании.

Фотография сначала чуть потемнела, потом на ней стало проступать нечто устрашающее. Впереди, занимая почти всё поле, зловеще торчали челюсти с неровными зубами, а где-то в глубине прятались маленькие злобные глазки, казалось, пристально следящие за будущей жертвой. Ушей вообще не было видно. По сравнению с этим чудищем все монстры из фильмов ужасов были вполне добродушными ребятами.

Собравшиеся сгрудились полюбоваться на фото, — и от неожиданности потеряли дар речи. Даже Сержант поёжился. Первым пришёл в себя Ворон, — всё-таки он многое повидал на своём веку, — сначала первом, потом втором, а теперь, может, и третьем.

— Кого-то это мне напоминает, — задумчиво заметил он. — Ах, да! Карр-к сейчас помню, — одну леденящую душу историю про маньяка и серийного убийцу. Очень похож…

Хомо обиделся и спрятал фото за спину. Цыпа неуверенно посоветовала: