Хорошо ещё, что дверь несколько приглушала его высказывания, хотя, вообще-то, можно было и разобрать кое-что про куриные мозги, курицу мать и законченных идиотов. Несколько поуспокоившись, для второй попытки на помощь позвали Сержанта, который до этого момента вместе с Крысом и Вороном с критическим видом наблюдал за происходящим. Сержант подошёл, повернул голову набок и намертво ухватился за торец двери. Кок, попробовав пошевелить дверь, заметил, что он не Геркулес и даже не Атлант и не может приподнять дверь вместе с каким-то бегемотом. Наконец, общими усилиями дверь вывели в нужное положение, и Хомо, с первого же недюжинного замаха, промазав по шляпке гвоздя и угодив молотком себе по пальцу, взвыл и опять начал выражаться, к сожалению, далеко не последними словами из нашего современного обихода, заимствованными отнюдь не из толковых словарей для расширения культурного словесного запаса у благородных девиц. Крыс внимательнейшим образом слушал и вовсю запоминал. Однако, гвоздь был всё-таки вбит, и дверь стала на место. После этого Кок, выпятив грудь и поглядывая на Цыпу, наверное, целых десять минут расхаживал взад и вперед перед дверью, то открывая, то закрывая её, со страшно гордым видом, точно подросток, впервые вбивший дома свой первый гвоздь.

— Вот это дверь, так дверь, — приговаривал он. — Вот, что значит с умом взяться не за своё дело.

Найденные в подвале остатки припасов им явно не помешали, и, когда все хоть как-то поели, Крыс сказал:

— Неплохо бы ещё послушать чью-нибудь историю. Ворон, может, ты нам теперь что-нибудь расскажешь про себя.

— Вообще-то, была моя очередь, — сказал Кок.

— Наша, — поправила Цыпа.

— Но уж, конечно, мы уступим старейшине, — важно промолвил Кок.

Ворон нерешительно согласился:

— Хорошо, но я не смогу вам кратко рассказать всю свою историю. Если я начну рассказывать вам всё, что повидал на своём веку, — нам не хватит и года. Многое случилось за сто с лишним века.