Меня привлек странный отблеск в середине; там, где полупрозрачное покрытие пола имело наибольшую толщину, проглядывало что-то темное. Я нагнулся: под слоем пластика виднелась человеческая голова. Я протянул руку и дотронулся до погребенного лица.
Мог бы и не делать этого. Над головой сухо щелкнуло; я, отпрыгнув, откатился в сторону - хлынувший сверху поток шипящей жидкости все же достал меня - и выстрелил в потолок. Что-то взорвалось, и гигантский пульверизатор отключился. Комбинезон промок насквозь.
Это была не вода. Я стал быстро раздеваться. Ткань хрустела под пальцами. Ноги едва вырвались из сапог, зазвеневших при падении. Хорошо, что вовремя отскочил в сторону, - на кожу сквозь одежду просочилось немного. Лишь кое-где на сгибах хрустели, отрывались кусочки твердой ткани и сочилась кровь. Дешево отделался. Однако волосы придется сбрить: на голове вместо волос застыл твердый шлем. Кожа рук сочилась кровью в изломах трещин. Шея проворачивалась с болезненным хрустом. Я вошел в коридор-прихожую, запертую с противоположной стороны полированной металлической плитой. В одном месте - явственный бугорок. Я нажал и отступил на шаг. Плита стала прозрачной; я смотрел словно в стену аквариума, где, медленно перемещаясь, плавали мертвые рыбы. Аквариум размерами не уступал тому колодцу с ледяной водой, где я сам недавно плавал, словно рыба. Живая рыба. А здесь, в хорошо освещенном пространстве, медленно перемещались рыбы-люди, рыбы-копты, рыбы-звери... Все - спящие, мертвые, проплывая, смотрели невидящими глазами, уплывали дальше по кругу, сменяли друг друга... Люди, одетые в звериные шкуры, люди, одетые в ткани, древнее оружие: луки, топоры, мечи. Звери... Олень, собака, огромный, словно медведь, волк, птица, покрытая перламутровой чешуей, приоткрытый, полный острых зубов клюв. Что-то тяжело и твердо опустилось мне на затылок, и все померкло.
2