– А можа и не было, – согласился Коль, стараясь не подумать лишнего. – Можа, чего другое не ломалось.

Они засмеялись.

– Деда, – спросил потом первый, – а как тебя зовут?

– Зовут? – Коль поскреб в затылке, лукаво глядя на гостей в прорезь между свисающими на лоб патлами и карабкающейся к глазам бородой. – А я энтого и не помню… можа, Иван, а… а можа – Семен…

Они опять засмеялись. Это было восхитительно: седой заросший дед, такой древний, что не берет телепатемы, с веселыми коричневыми глазами, живущий в дремучих лесах так давно, что имя свое забыл! Они все принимали на веру.

– А как же нам тебя… э… величать?

– А как вашей душеньке угодно, хошь просто дедом. А вот как мне вас величать?

– Цию, – с готовностью сказал первый. – Фамилия – Пэн.

– Но он еще не сэнсэй, так что можно без фамилии, – с веселым ехидством ввернула стоявшая рядом девчонка.

– Сэнсэй – это у японцев, – терпеливо возмутился Цию. – А у нас говорят «сяньшэн». Сколько раз тебе объяснять?

– Да помню я, шучу просто, – отмахнулась девчонка и назвала себя: – Даума.

– Сима, – здесь была еще одна девчонка.

А четвертый покраснел так, что даже из-под тины проглянуло, застенчиво улыбнулся и поведал чуть ли не шепотом:

– А я – Макбет…

Его товарищи прыснули.

– Ишь ты, – уважительно сказал Коль. – Из Шотландии, небось?

Макбет пылко выпрямился, но ответил опять застенчиво:

– Из Армении…

– Тоже страна, говорят, хорошая, с горами… А уляпались-то вы, интернационал болотный, мать честная! Жертв-то не было, когда падали?

– Да скорди у нас на земле поломался! – радостно объявила Даума.

– Удачно, удачно… Помыться б вам, да одежонку простирнуть… Справитесь?

Другая девчонка – Сима, что ли – неуверенно кивнула с неопределенной надеждой поглядывая на остальных.

– Ну и ладушки. Пошли, тут до речки полтораста аршин.

«Аршин» прозвучал, как музыка.