Коль долго молчал.

– Весь разговор слышал?

– Да.

Очень хотелось спросить, что думала Сима, когда они говорили. Но нельзя такое спрашивать. И вслух не спросил. И, наверное, поэтому Макбет не ответил. И вместо того спросилось само собой:

– А если бы мы с ней… ты бы это тоже?..

Было слышно, как Макбет вздохнул.

– Конечно, – ответил он и, помедлив, отчетливо усмехнулся: – Но что же мне – выбегать в трусах на крылечко и орать: «Эй, подальше отойдите!»? Смешной ты, Коль… Ну, разумеется, разумеется, ревновал бы и мучился. Разумеется. Обычное дело.

– Да как же вы живете…

– По-доброму.

– Размазня ты все же…

– Ну, пусть так, – мягко согласился Макбет.

– А она тебя тоже слышала? – вдруг всполошился Коль.

– Нет. Я же говорю: редкий дар прорезался. На размазейной почве. Столько всего слышу – иногда кажется, голова лопнет… Тебя вот сейчас за сто километров ловил – так чуть сам концы не отдал. Надо ж себя довести… Симу из института выгнали, – вдруг сообщил он.

– Ай-ай. Ну и что?

Макбет ответил не сразу.

– Ты здорово сдал… Говоришь так же, как и тогда, но теперь и думаешь так же.. Худо, – раздался звон, будто Макбет перебирал мелкие стекла, и Колю резко ожгло грудь. Он охнул, потом квохчуще рассмеялся.

– Грязно мыслю – плохо, чисто мыслю – опять плохо… Устал я. Что вы ко мне привязались, ребята? Куда мне еще убежать? Опять в космос? Так ведь не пустите, не дадите ракету. Сюда приехал, жил тихо-мирно, нет, явились, поломали все… Покоя не даете, понимаешь?

– Нет, – ответил Макбет, звеня стеклом.

– Как в темноте-то видишь?

– Надо – вижу…

Помолчали. Коль надтреснуто дышал.

– Давай-ка, парень, уходи, – сказал он потом. – Не возвращай меня к суетности бытия.