Внезапно и этот тусклый источник света исчез — попросту отключился. Модуль снова тряхнуло — причем гораздо сильнее, чем в первый раз — за бортом бушевала гроза, сверкали молнии. Номеру 31 ремень сильно сдавил грудь, а голова резко откинулась назад, но шлем смягчил удар — зато зубы щелкнули, как у полярного волка. Номер 31 понял, что оказался в крайне скверной ситуации. Более чем скверной. Он не знал точно, что произошло, но, как правило, человек всегда чувствует дискомфорт, оказавшись по уши в дерьме.

Затем он ощутил, что модуль начал падать подозрительно быстро. Если бы Номер 31 видел свой посадочный аппарат со стороны, то мог бы констатировать отсутствие обоих парашютов. Модуль просто падал вниз. Сей рассказ не продолжится, если я не выволоку из кустов рояль. Поэтому, когда модуль вошел в слой перистых облаков, бортовые системы выбросили аварийный, третий парашют, благодаря чему модуль приземлился без приключений.

Номер 31 наконец-то освободился от сдерживающего его страховочного ремня, и упал предположительно на стену модуль лежал на боку. В абсолютной темноте, на ощупь, 31 добрался до дверцы, и принялся крутить расположенное рядом колесо, чтобы отодвинуть дверь в сторону. Это ему удалось, и через несколько секунд в темное нутро модуля хлынули лучи солнца. Щурясь и прикрывая глаза правой рукой, Номер 31 выбрался наружу, и обнаружил, что…

Модуль лежит посередине заасфальтированной улицы, на которой отсутствуют машины. По обе стороны высятся старые, десятиэтажные дома — те, в которых высокие потолки. Светофоры не работают, рекламные плакаты выглядят так, будто им лет пятьдесят, если не больше — они как отцветшие гладиолусы на кладбище — унылое зрелище, надо сказать. Гдето в футах пятидесяти перекресток, на коем перемещалась слева направо странная процессия — два человека тащили за собой на веревках тележку, на которой сидело четверо пассажиров.