Он суетливо, без подобающей ученому мужу системы, метался по комнате, выдергивая то книги из шкафа (интересовавшие его не сами по себе, а благодаря заложенным между страницами некоторых из них конвертам), то ящики из стола, и швырял выбранные вещи в болтавшуюся на плече сумку с расстегнутой молнией. В кармане доктора то и дело надрывался мобильный телефон, но менее всего синьор Марчионе был настроен отвечать на звонки. Наконец, рывком застегнув молнию и запихав в карман брюк связку ключей на цепочке, пристегнутой к поясу, доктор бросил прощальный взгляд на оставленный ноутбук, только что лишившийся всей информации на жестком диске, и выбежал из квартиры, громко захлопнув дверь. Лифта он дожидаться не стал, тем более что древняя металлическая клеть, помнившая еще времена де Голля, ползала между этажами старого дома со скоростью больной черепахи, и помчался вприпрыжку вниз по лестнице. Телефон в очередной раз зазвонил, и Марчионе не удержался — на бегу бросил взгляд на экранчик. У него слегка отлегло от сердца — это была всего лишь Бриджит. Хотя сегодня даже этот разговор едва ли обещал быть приятным. И все-таки доктор полностью вытащил маленький аппаратик из кармана и поднес к уху, нажимая кнопку.

Предчувствия его не обманули. Конечно же, Бриджиту интересовало дело, и игривый тон она отвергла сразу.

— Да, — раздраженно отвечал Марчионе, широко, насколько позволяли его короткие ноги, шагая в направлении подземного гаража. — Да, у нас ничего не вышло. Они отвергли предложение. Все отвергли, даже ваш трусливый недоносок. Откуда я знаю, почему? В их мозги я пока что влезть не в состоянии. Наверное, испугались американского папочки с его большой ядерной дубинкой. Иногда самые красивые планы терпят крах, такова жизнь. Мой осьминог здесь ни при чем! Ты же сама видела… И вообще, это не телефонный разговор! Я тебе потом перезвоню. Я знаю, что Жак не может дозвониться! Все равно мне нечего сообщить ему сверх того, что он уже знает, можешь так ему и передать. Все, целую, пока!