- Возможно. Ответ, как вы понимаете, мы получим нескоро. Возможно, не получим совсем. Во всяком случае, я уже не узнаю, увенчался ли эксперимент успехом. Даже при нынешних полетных скоростях и уровне развития медицины...

Президент молчал. Он смотрел в пол, и Ковальчик понял.

- Вы подписались на обработку в имморталии! - воскликнул он. Референт пошевелился у него за спиной.

- Ковальчик, - холодно произнес президент, - это не ваше дело.

- Прошу прощения, господин президент, - сказал Ковальчик, - просто... человек смертен... так положил Господь. Я понимаю, соблазн велик, но это только соблазн. И что случится с человеком, когда он обретет физическое бессмертие? Кто может это знать?

- Кто может знать, что случится с человеком, если он откажется от своей человеческой сущности? - спросил президент. - Пусть даже во имя великой цели?

- Он откажется от худшей своей половины, - сказал Ковальчик. - Он не будет знать страха, приступов беспричинной ярости, ненависти к ближнему только потому, что ближний этот - иной. Не такой, как ты. И общество своих соплеменников, запертых в тесноте звездного корабля, не сведет его с ума.

- Надеюсь, - рассеянно сказал президент. Он кашлянул, и референт тут же неслышно приблизился к Ковальчику.

"Обученный малый", - подумал тот. Он сдвинул каблуки и резко, по-военному поклонился.

- Я могу продолжать? - спросил он.

- Да, - кивнул президент, - да. Разумеется.

* * *

- Я прослушал ваш дневник, - сказал Рихман. - Во всяком случае, ту часть, которую смог прослушать.

- Что ж, - ответил Ковальчик. - Хорошо.

- Я прошу прощения.

- Мне не нужны извинения. Мне нужны ваши соображения.

- Они должны были свернуть программу.

- Они и свернули.

- А теперь - возобновили.

- Да, теперь - возобновили. Они никогда не закроют программу. Это естественно. Я не говорю о соображениях политических, экономических, об игре интересов. Человечеству, как любому биологическому виду, присуща тяга к расширению ареала. Мы называем ее духом поиска, стремлением к познанию, все такое... Но это всего лишь биология. Я говорил вчера с президентом. Он дал добро. Полный карт-бланш. Так что дело за вами, Рихман.