- Хорошо, - согласился Рихман. - Хорошо. Я попробую.

- Я сделал упор, скажем так, на культуроцент-ричность, - сказал Рихман. На вечные ценности.

- Ясно, - ответил Ковальчик.

Здесь, в стенах Института Мозга, среди приборов и деловитых людей в бледно-зеленых халатах, он казался на своем месте. Он везде казался на своем месте.

- Я все же рассчитываю на долгосрочную программу. На колонизацию. Мы снабдим их очень хорошим архивом - литература, живопись, музыка, исторические справочники. Все это займет не так уж много места.

- Верно. Тем более, что им, возможно, придется обучать подрастающее поколение.

Ковальчик посмотрел на человека, сидящего в глубоком кресле. Лицо у него было скрыто под глубоким шлемом. Он сидел неподвижно, положив на колени раскрытые ладони.

- Как они это восприняли?

- По-моему, хорошо, - ответил Рихман. - Если судить по тестам, во всяком случае. Толерантность возросла на порядок.

- Но они смогут делать свое дело?

- О, да. Это не повлияет на уровень интеллекта.

- А если они встретят агрессивные формы жизни? Что тогда? Они смогут противостоять им?

- Они скорей ксенофилы, чем ксенофобы, - сказал Рихман. - Но все же... Полагаю, да. Не думаю, что их миролюбие будет простираться столь далеко.

- Мы все-таки постарались максимально обеспечить их безопасность, заметил Ковальчик, - агрегаты защитного поля... Дорогая штука и на земле почти бесполезная, но там пригодится. Потом, синтезаторы...

- Аппараты молекулярного синтеза?