Узнав меня, она сразу как-то потухла, хотя своим любезным видом я не напоминал оловяного солдатика партии. Сразу скисла, как птичка, которая вроде бы уже полетела, а оказалось, что на ниточке.

-- Напугались? А зря, Лиза. Из клетки вас действительно выпустили. Летайте на здоровье. Порхайте, парите. Если кто-то из ГБ попытается приблизиться к вам ближе, чем на сто метров, да еще с недружественными целями, его сразу проберут понос и сальмонеллез.

-- У меня люди,-- гораздо уже спокойнее, уже с заметным неудовольствием произнесла она.-- Мы, конечно, должны еще с вами... как бы встретиться, все же я вас просила.

-- Я тоже пока отношусь к категории "люди". Кроме того, встречаться со мной отдельно и смущенно вручать коробку сладеньких конфеток да бутылочку спиртного по имени "Наполеон" не требуется. Мое одолжение того не стоит. Оно стоит совсем другого.

-- Ну, так чего же?-- гордо вопросила она с нетерпением змеи, пытающейся поскорее избавиться от старой шкурки.

Да, эта дуреха явно не понимала, что я крупно рискнул из-за нее.

-- Вы же написали на листочке бумаги, что вас, невинную и кроткую, попутали бесы в виде вредоносных друзей и нехороших мужей. Вот я и хочу понаблюдать, не принялась ли вновь виться вокруг вас всякая нечистая сила: демоны, инкубы, гомункулы и и прочие искусители. Вы разве забыли, что чекист -- лучший друг любого человека?

-- Но я не давала согласие на сотрудничество!-- взвилась она.

-- Прекрасно, сотрудничать со славной дочерью большевиков-ленинцев буду я.

Я уже двинулся по коридору, бросая по дороге свою куртку на вешалку.

-- В какую дверь приглашаешь, хозяйка?

-- Но я не знаю даже, как вас представить.

-- Глеб, одноклассник. Ну не надо так растерянно смотреть -- я ведь, как ни странно, тоже учился в школе. И у меня тоже довольно молодое лицо. Надеюсь, одноклассников у вас сегодня в гостях нет.

-- В самом деле, нет,-- было заметно, что несмотря на все страхи за свою общечеловеческую, а также женскую честь, ей нравятся импровизации и экспромты.