Милов ощетинился; это у него всегда получалалось неплохо.

— То есть вы хотите сказать, что это какой-то розыгрыш? Могу расценить вашу выходку просто как грубую и глупую. Как вы могли себе позволить. Приняли меня за мальчика? Резвитесь на досуге. Требую, чтобы меня немедленно доставили в аэропорт. Где у вас телефон? Я немедленно позвоню российское посольство…

— Обождите, мистер Милф. Я уверен, что в самом деле вы вовсе не считаете меня способным на шутки такого рода, не только глупые, но и достаточно дорогие. Мы — я и другие люди, встречаться с которыми вам вряд ли нужно, — пригласили вас сюда наших общих интересах. Мы намерены сделать Вам предложение, которое, как мы надеемся, покажется вам привлекательным со многих точек зрения.

— Может быть, вы сэкономили бы деньги время, если бы сделали это предложение в Москве? — поинтересовался Милов. — Потому что ведь и отправлять меня восвояси вам придется за свой счет. Не слишком ли дорого за весьма среднее удовольствие видеть меня здесь?

— Зная о вас достаточно много, не сомневаюсь, что сказанное мною не явилось для вас чем-то совершенно неожиданным. Потому что мы были вольны приглашать вас, но ведь и вы могли отказаться. Не так ли?

Тут он мог бы чуть улыбнуться, но не сделал этого, остался серьезным, и Милову это понравилось, потому что свидетельствовало об уважении к нему.

— Допустим, я соглашусь с вами. — Милов постарался произнести это как можно спокойнее и непринужденнее. — Что от этого изменится?

— Мисс Ева, кстати сказать, очаровательная женщина, — проговорил Хоксуорт. — И я, откровенно говоря, вам в чем-то завидую.

Милов кивнул:

— На вашем месте я, наверное, испытывал бы то же самое чувство.

Он должен был сказать что-то такое, слегка легкомысленное, чтобы почувствовать себя готовым к предстоящему разговору.