Словно бы она и так не знала. Милов проглотил комок и ответил:
— Приезжай. Тогда сама поймешь.
— Не могу. У меня пациенты и надвигается конференция. Очень много сумасшедшей работы. По скучай еще немного. Я тоже буду скучать. Сейчас меня просто нет времени. Пойми и не обижайся Как только смогу, позвоню тебе, и ты приедешь. Если только (тут голос ее сделался чуть более напряженным) ты действительно свободен. У тебя ведь никого не появилось? Ты и на самом деле свободен?
— Как ветер.
— Ты мне изменяешь? Сознавайся немедленно!
— Каждый день, — улыбнулся он. — А ты?
— С утра до вечера только тем и занята, не беспокойся.
— Ах, вот на что уходит твое время! Я уязвлен до глубины души, разгневан, взбешен и жажду крови.
— Я так и знала. Поэтому буду ждать тебя здесь. Где-нибудь через месяц. Или даже раньше, может быть. Тогда и прилетишь свободно, как ветер.
— Ветру легче, — сказал Милов. — У него нет проблем с передвижениями. А у меня есть.
Он не стыдился признаваться в бедности. Бедность была той ценой, какую приходилось платить за чистую совесть, по мнению Милова, — ценой не слишком дорогой. У Евы обстоятельства были более благоприятными, но и ей швыряться деньгами не приходилось. Да американцы и не любят этого.
— Ты о деньгах? Не беспокойся, на этот раз все складывается весьма удачно.
— Получила наследство?
— Все, слава Богу, здоровы. Нет, просто так сложились дела. Так что нужно лишь немного терпения. Вот и все пока. Не грусти. Набирайся здоровья. Как только смогу — немедленно позвоню тебе. Целую.
— И я тебя. Желаю успеха на твоей конференции. Бай-бай…
«Интересно, — подумал он, положив трубку и присев на диван. — Мое предчувствие оправдалось, только не совсем в том виде, в каком я его ощущал. Кто его знает — может быть, я что-то не так понял, когда Мерцалов говорил, что мне в эти дни должно сильно икаться… Ошибся? Или же… это был не последний звонок? Ну что же, во всяком случае, у меня и на самом деле возникло неопределенное количество свободного времени. Потому что мне-то представлялось, что лететь надо будет немедленно. Придется поразмыслить над тем, как использовать его с наибольшей пользой. Или — это ближе к истине — с наименьшим вредом. Безболезненно убить месяц или сколько там получится…»