Единственный минус всего этого - Майлзу даже не пришлось пересаживаться из кресла в кресло. Он так и остался здесь самым главным и не подчинялся никому, кроме Секретаря по иностранным делам, Домэнго Аскизи.

"Вся беда в том, - уже в который раз подумал Том, - что Майлз одержим жаждой власти. Он убежден, что должен занимать должность Домэнго. Но Секретаря избирали открытым голосованием Всеземной Федерации. Вот Майлзу и приходилось довольствоваться постом главного бюрократа - то есть тем постом, который он и занимал с самого начала".

Том снова взглянул на паука.

Положение дел несколько изменилось. Паук снова пришел в движение. Он подкрался-таки к вентиляционной решетке, и теперь ему оставалось до нее каких-нибудь два фута. Наконец-то он заметил цель и двигался к ней прямой наводкой.

Том поздравил себя с удачей. Вот он - ответ на вопрос о том, как себя вести с разными расами и народами. Терпение и уверенность. Несомненно, те же критерии должны использоваться в общении с разумными инопланетянами. Всегда хранить терпение и не позволять себе удивляться чему бы то ни было из того, что бы они ни откалывали...

Паук замер, не добравшись до вентиляционной решетки, в полутора дюймах от ее края. Казалось, ему пришло в голову, что вентилятор - какая-то западня.

"Да успокойся ты! - мысленно уговаривал паука Том. - Не бойся и не злись. Спокойствие, уверенность и оптимизм - только оптимизм, - я всегда придерживаюсь этого, и..."

Паук неожиданно быстро дополз до решетки, нырнул в дырочку и исчез, скрылся с глаз во мраке системы вентиляционных хитросплетений.

- Том, - проговорила Пусси, - входи. Он сказал, что сейчас может принять тебя.

Том поднялся и направился к двери, раскрашенной под древесину клена. Обычно фраза "сейчас он может принять тебя" здорово действовала ему на нервы после полуторачасового томления в приемной, но сегодня ничто не могло испортить ему настроения - побег паука удался! Еще чуть-чуть, и Том бы засвистел, как мальчишка, но он взял себя в руки и нажал кнопку замка, расположенную ниже часов. Дверь сама собой распахнулась, и Том вошел в "святая святых" Альберта Майлза.