Не помню, как прополз мимо часовых, как пробрался сквозь хрустящий от инея можжевельник так, чтобы и звука не было слышно. Как разыскал в ту же ночь лагерь Адальстейна, как рассказал ему все знаю, что это все я сделал, но ни черта не помню. Зато хорошо помню, как на рассвете мы подбираемся с трех сторон к лагерю альмов, как лучшие люди Адальстейна снимают часовых, как мы врываемся в лагерь и режем всех, кто сопротивляется, освобождаем пленников - и уматываем, пока остальная армия не поняла, что к чему. Правильный слушок пришел с юга, в открытом бою Магнуса не взять, а вот такая манера ему хорошо должна кровь попортить...
Разбойники. Хольстейн, лето 782 года от Р.Х.
Дураки мы все. Я, Варг, Хорди, сам Адальстейн. Все, кто продолжает это занятие. Все, кто еще что-то пытается сделать. Магнус-то взял главные замки и города Фризии, танов, какие уцелели в бою отпустил за выкуп, с остальных подати приказал брать - тем и кончилось завоевание. Земли, что без наследников остались, он своим людям раздал - не пропадать же добру. А мы? До сих пор сидим по лесам. Потому как разбойники. Потому как плата за наши головы назначена. По двадцать крон. И за Адальстейна - сто, потому как сын тана. Благородный. По роже-то оно не шибко видно, но кто ж на рожу его небритую смотреть будет - чай, не девка... Конечно, поди нас узнай, но коли узнают да схватят повесят сразу. Адальстейна, если повезет, обезглавят, благородный потому как. Что тут делать, как жить? Подкопить деньжат да уйти куда подальше - хоть к гэлам в Арденны, хоть через Лабу к венедам или вовсе в Старый Альмейн - искать не будут. Поставить жилье, семью завести да послать все эти благородные воинские забавы к песьей бабушке - все ребята с мозгами так и сделали еще зимой. Мы четверо только и остались, самые упертые. Дураки, одним словом.