Сегодня целый день мама была дома и, кроме того, шел снег. Две вещи, которые я люблю больше всего. Я представляю себе триста шестьдесят дней на льдине и длинные тени севера. Тогда я взяла читать «Зов природы». Это о собаке, она тоже была больная, но не позволила другой собаке тащить за нее упряжку и тащила сама, пока не сдохла. Я всегда очень ее жалею, но и завидую, что у нее был такой характер. У меня вот нет характера. Я только и жду какой-нибудь болезни, чтобы сидеть дома, а не в школе. Правда, если бы я жила на севере, я тоже не хотела бы болеть. А если бы та собака ходила в нашу школу, она бы думала иначе и тоже была бы не такой честной. Прицепилась бы к ней Антония — небось тоже вместо географии согласилась бы хоть на пять уколов! Антония способна отравить мне даже болезнь. Как представлю ее себе, радости как не бывало, и сажусь за географию. Читаю даже вперед. И все равно нет никакой уверенности, потому что она несправедлива и коварна. Честное слово! Например, письменные работы нам не показывает, только читает отметки. Кинцелке, конечно, «отлично», потому что ее мама училась вместе с Антонией. А я схватила тройку и не знаю за что. У меня наверняка все было правильно.

За что она меня невзлюбила? Когда она в первый раз пришла к нам в класс, на ней было зеленое платье, стянутое на животе в узел с бантом. А вместо бровей над носом у нее были две большие черные точки, от которых почти до ушей тянулись тонкие полосочки. Остальное все было выщипано. Она, бедняжка, маленькая и толстая, и мы не виноваты, что она похожа на лягушку. Я, например, люблю древесниц, да и жаб тоже. Мы немного посмеялись, но все-таки не очень неприлично. А она сразу на меня: как моя фамилия, и увековечила меня в классном журнале. Выместила на мне злость и других уже не трогала. Мама говорит, что это ее не удивляет.