Антон Сергеич пока держался.

Этим вечером получить от моего клиента хоть какую-то информацию, хоть самый малый намёк на победителя аукциона пытался, кажется, каждый, жавший ему руку. Невзначай, ненавязчиво, ненароком, хитростью, лестью, вовлекая в доверительный разговор, вызывая на эмоции, откровенно и напрямую, предлагая "бартер" или любую услугу…

К моему клиенту подошла Ирина Крек. Высокая сухая женщина, без грамма макияжа на лице, в строгом чёрном костюме, начисто лишённом какого-либо намёка на женственность, являлась лидером блока, представлявшего на данный момент партийное большинство в Думе — "ДУМ", Движение Угнетённых Меньшинств. Я знал, что Антон Сергеич, несмотря на высокую должность, метил гораздо выше, в перспективе — вплоть до президентства. Для успешной карьеры ему нужна была влиятельная поддержка, и на данный момент "ДУМ" мог бы её обеспечить лучше, чем кто-либо ещё.

Антон Сергеич энергично отвечал на очень мужское рукопожатие госпожи Крек, обмениваясь с ней каким-то ничего не значащими репликами, когда та вдруг его перебила и заявила с шокирующей откровенностью:

— Среди участников аукциона есть один, которому вы присвоили восемнадцатый номер. Я догадываюсь, что его предложение — не самое выгодное с точки зрения льгот или количества предоставляемых людей и оборудования. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы ещё раз рассмотрели его в числе прочих кандидатов. Я, в свою очередь…

Намерения Ирины Крек вспыхнули настолько внезапно, как если бы ударила молния. Я успел удивиться тому, как мастерски она их скрывала, раз я не заметил их заранее, когда моё плечо внезапно пронзила резкая боль.

А дальше всё случилось почти одновременно. Я провёл по плечу ладонью и с удивлением увидел на своей руке кровь. Послышалось несколько громких женских криков; со звоном упал отброшенный на пол серебряный поднос; стоявший неподалёку официант наводил на меня дуло пистолета и отчего-то медлил… Или так мне казалось потому, что время словно резко замедлило свой бег перед лицом неминуемой, казалось, смерти…