— Почему?

— Другого полюбила.

Василёк сосредоточенно разбивал алые головни костра длинным прутом и не поднимал глаз, словно разговор и вовсе его не касался.

— Одна сбежала или…

— Или.

— Пришлый?

— Свой.

— А мне говорили — только одного вернуть, — медленно произнёс Зверобой.

Тимьян с досадой дернул себя за бороду и вздохнул:

— Мы боялись, ты за двоих сразу не возьмёшься… Ну, так как, ходок, теперь и вправду лучше знаешь, откуда начинать поиски?

— Знаю, — нехотя буркнул Зверобой. — С Храма-на-холме.

Василёк немедленно обернулся к запретным землям. Он никогда не бывал в Улицах, но не признать Храм-на-холме было невозможно. Холм располагался в самом центре, в самой сердцевине злых земель. Он высился над крышами угрюмых домов, и видно его было отовсюду. Видно было и статую Зоркого бога, венчавшую его. Невысокий лысый бог стоял на солидном каменном постаменте и протягивал вперед правую руку, указывая на что-то.

Тимьян ответу ходока не удивился. Печально качнул головой, словно получив подтверждение собственным подозрениям, и с затаённой досадой спросил:

— Почему они все непременно бегут к нему? Зверобой, а, Зверобой, ты знаешь?

— Знаю, — ходок прикрыл глаза и замолчал так надолго, что, казалось, продолжения уже не будет. Но потом всё-таки заговорил — медленно и чуть напевно, словно рассказывая легенду: — В древние времена, когда наши предки ещё жили в Улицах, было заведено, чтобы каждая влюбленная пара перед тем, как сочетаться браком, испрашивала благословения Зоркого бога. Они одевались в самые праздничные одежды и брали с собой друзей и родных в свидетели. Клали на пятиконечный алтарь у ног бога живые цветы и ждали знака. Если Зоркий бог благословлял пару, то он являл им язык пламени, вырывавшийся прямо из середины алтаря… Говорят, раньше бог был милостив и являл огонь каждому, кто просил его благословения. А теперь можно ждать днями и неделями, но так и не дождаться его знака…