Он мог бы сказать, что прибыл в Харвиц, представляя своей скромной персоной оперативный штаб Розенберга по оккупированным областям рейха. Этот штаб был создан два года назад, после того, как фюреру стало известно, что различные художественные и материальные ценности, конфискованные эсэсовцами в России и Польше, беспощадно грабятся и уничтожаются. Узнав, что многие произведения искусства оцениваются миллионными цифрами, Гитлер пришел в ярость. Результатом этого явилось его "Распоряжение о полномочиях Розенберга по конфискации и использованию культурных, научных и материальных ценностей в оккупированных восточных областях". Оперативный штаб Розенберга, расположенный в Берлине, ведал доставкой вышеупомянутых ценностей на запад. Часть произведений искусства направлялась непосредственно в Берлин, другая часть – в знаменитую "Янтарную комнату" в Кенигсберге, а кое-что оседало в многочисленных концлагерях, причем в последнем случае материальный фонд непрерывно пополнялся за счет конфискации у заключенных золотых изделий и прочих ценностей. Сейчас, когда русские неудержимо наступали на фронте, чиновники из оперативного штаба решили немедленно сосредоточить все ценности в столице. В концентрационные лагеря и другие места скопления сокровищ были посланы специальные команды на машинах-сейфах и в сопровождении охраны. Так Харман попал сюда, в Харвиц. Но он не стал рассказывать это фон Риббелю, потому что тот и так все знал.

Внимательно изучив документы, фон Риббель аккуратно сложил их, вопросов больше задавать не стал, зевнул и протянул бумаги обер-лейтенанту. Тут Фельдер, уже порядком захмелевший, встрепенулся и заявил, что, пока он – начальник канцелярии, все документы должны проходить через него. С этими словами он выхватил у Хармана предписание, пробежал его глазами, чуть было не прожег сигаретой и, сообщив, что подпись рейхслейтера – фальшивая, захихикал.