– Мне будильник, и чтоб кукарекал!

Где-то далеко, под Гималаями или мировым океаном, что-то тихо щелкнуло. Открыв пластмассовую дверцу, Хенек подхватил новенький будильник. И в раздражении швырнул его обратно:

– Заведи его на семь часов! Стоило ждать тебя целый век, если ты не знаешь элементарных требований!

Аппарат тихо хмыкнул и вернул будильник. Стрелка звонка с математической точностью застыла на цифре 7. «Ну и дела!», – успел удивиться книжный червь перед тем, как его усталый храп заглушил бодрое тиктаканье.

– Ку-ка-ре-ку-уу! Ку-ка-ре-ку-у!

Вначале Хенек опешил. «Вас включили!» – вернула его к действительности надпись. Он сразу все вспомнил и решил проведать семью. Жена спокойно посапывала во сне, явно упустив эпохальное событие. Джордан улыбнулся собственной прозорливости. И решил ее не будить, дав возможность насладиться первооткрытием.

Но Жюль и Хорхе, студенты, изучавшие эстетику, уже приобщились к чуду, перемены коснулись их совсем очевидно: Жюль склонился над какой-то старинной книгой, на столе поблескивали бутылки.

– Папа! – воскликнул Жюль. – Унимо может все! Ты читал «Солярис» поляка Лема? – он погладил страницы. – Просто прелесть, странно, почему не переиздают такие жемчужины? Сядь, я заказал метаксу, саке, мандаринелло – напитки древние, говорящие сами за себя, если ты можешь оценить их по достоинству!

Отец покачал головой. Жюль – неисправимый библиофил. Нашел что заказать Унимо: Лема и мандаринелло! Да и пьет он как-то не по-людски, даже этому не научился – ему кружили голову ароматы, цвета, послевкусие, будто в этом «смысл» алкоголя. Хенек заглянул к второму сыну.

Хорхе, чья детская мордашка напоминала полузабытого Клейста, раскинулся на ворохе костюмов, где сморил его поздний сон. По фасонам отец догадался, что это его собственные изобретения. Мебель в комнате была абсолютно новой; яркий торшер напоминал застывший водопад.