Гробокопатели, присланные для этой работы, отдыхали в тени. Их рубашки взмокли. Они сняли шапки и приблизились, когда их позвал приходской священник. Под внимательным взглядом отца Клоистера они вытащили гвозди из деревянной крышки гроба Дона Ихинио, которая сгнила и развалилась на несколько частей, несмотря на все старания сохранить ее в целости.
Жители Хоркахо толпились снаружи, расталкивая друг друга локтями и пытаясь разглядеть, что творится за оградой. Но видели лишь спины могильщиков, которые доставали из ямы куски дерева и складывали их в сторону.
Наконец священникам открылось тело эксгумированного, завернутое в истлевший саван. Отец Клоистер наклонился, чтобы получше рассмотреть останки, когда один из могильщиков — тот, который разворачивал ткань, — издал сдавленный крик и отскочил, не отрывая взгляд от гроба.
Другой гробокопатель посмотрел на него сурово и удивленно, но тут заметил, что так напугало напарника.
— Боже правый! — воскликнул епископ.
Приходской священник отпрянул назад. Единственным, кто сохранял самообладание, был иезуит, который встал на колени рядом с ямой и заглянул внутрь.
— Все его кости раздроблены! — гневно воскликнул епископ. — Какой мерзавец сотворил это святотатство?!
— Этого не может быть, ваше высокопреосвященство, — вмешался приходский священник. — Гроб цел, и земля нетронута — святотатство исключено.
Люди за оградой тихо шептались. Кое-то крестился и бормотал молитвы. Они не видели, что происходит у могилы, но реакция гробокопателей и священников не предвещала ничего хорошего. Дона Ихинио, наверное, похоронили живым, и его охватило отчаяние. Теперь ему уже не стать святым.
В этот злополучный день было бы лучше не трогать останки доброго человека, забыть о нем навсегда или канонизировать без расследования. Епископ, приходской священник и отец Клоистер смотрели на обломки костей Дона Ихинио. Святотатство? Нет. Отец Клоистер знал, что не святотатство стало причиной переломов, хотя все указывало именно на это. Сам человек тоже не мог нанести себе таких увечий. Но тогда кто?..