Он заглянул в одну из палат. Дэниела там не было. Но от того, что он увидел, сердце забилось чаще. «Черт!» — выругался он про себя, резко развернулся и налетел на медсестру.

— Простите ради бога! Мне очень жаль.

— Вы в порядке? — спросила медсестра, которая, заметив побледневшее лицо пожарного, тут же забыла о столкновении.

— Да, спасибо. Только… Вот… — Пожарный указал большим пальцем на палату.

— Тем, у кого ожоги, хуже всех…

Конечно. Ему ли этого не знать? Но одно дело видеть пострадавших на пожаре, когда адреналин притупляет эмоции, и совсем другое — здесь, где отовсюду веет мертвенным холодом.

— Я пришел навестить господина… э-э-э… боюсь, я не знаю его фамилию. Его зовут Дэниел.

Лицо медсестры стало суровым и недоверчивым.

— Вы ведь не один из тех адвокатов, правда?

Из ее уст слово «адвокат» звучало как название самой заразной болезни. Пожарный сразу понял, каких адвокатов она имела в виду. Они, как гиены, носятся от больниц к похоронным бюро, разыскивая клиентов и тех, кому можно предъявить иск от их имени или от имени их родственников.

— О нет, нет! Я — пожарный. Я вытащил Дэниела из огня.

— И вы можете предъявить какой-нибудь документ?

Пожарный запустил руку в один из карманов и извлек бумажник с удостоверением:

— Вот, пожалуйста.

— Джозеф Нолан, Управление по пожарной безопасности Бостона, — прочитала женщина. — Хорошо, мистер Нолан, вы можете повидаться с Дэниелом. Он в палате номер два. Я должна сказать вам то же, что сказала посетительнице, которая сейчас находится у него. Недолго. Здесь все нуждаются в отдыхе.

— Конечно, не беспокойтесь.

Так у Дэниела посетительница? Одна из монахинь, наверное, кто же еще? Монахини были его единственной семьей. Мать бросила его, когда ему не исполнилось и года: подкинула на порог монастыря Дочерей Милосердия.