— Дэниел, посмотри, что принес тебе мистер Джозеф Нолан. Это твоя роза!

— Моя… роза? — переспросил Дэниел, бросив удивленный взгляд на Джозефа. — Моя… роза!

— Я нашел ее в развалинах твоего сарая, — пробормотал пожарный, немного оробев. — Ты оказался прав, Дэниел. Она была там.

Хандра Дэниела мигом улетучилась. Он с неожиданной быстротой спрыгнул с кровати, заключив в объятия и Джозефа, и цветочный горшок, который тот держал в руках.

— Что нужно сказать, Дэниел?

— Спасибо, Джо… зеф.

Лицо пожарного расплылось о широкой улыбке, когда он услышал, как Дэниел произнес, пусть и неуверенно, его имя.

— Не стоит. Для начала отпусти меня, пока ты не переломал мне все кости… Кроме того, мне пора. Моя смена начинается через полчаса. Но я еще приду. Договорились, Дэниел?

Тот не ответил. Он поставил цветочный горшок на подоконник и зачарованно смотрел на него. Джозеф и монахиня оставили Дэниела одного. В коридоре мать настоятельница взяла пожарного за руку:

— Приходите, когда захотите. Вы хороший человек, Джозеф.

Ему было странно слышать это от монахини. Он флиртовал с бедной девушкой, которой никогда не позвонит. Он использовал ее, чтобы вытянуть необходимую ему информацию. И его называют «хорошим человеком»!

— Внешний вид обманчив, сестра.

Доктора Одри Барретт можно было бы назвать привлекательной женщиной, если бы она не делала все возможное, чтобы доказать обратное. Одевалась она скромно, почти по-мужски, волосы собирала в простую косичку. Зеленые глаза, большие и выразительные, могли свести с ума любого мужчину, но в них не ощущалось ничего, кроме грусти. В свои тридцать шесть она добилась признания в среде коллег-психиатров. Степень лиценциата