Леон решительно не хотел увидеть кровавую надпись на узкой спинке или круглой попке мисс Берман. Он бы с радостью увидел эти спинку с попкой в их естественном, ничем не прикрытом виде, но никак не исполосованными ножом. Кто маньяк? Может, тот расхристанный парень с дредами? Или вон тот длинноволосый толстяк, так и не выросший из хиппи? Или тот брюнетистый красавец в бархатном пиджаке, блин, ну и пижон, смотреть противно! Или вот это престарелое недоразумение в сетчатой кофте, истыканное пирсингом по самые брови?

Может… Леон покосился на графа и встретил неизменную кукольную улыбку, которая бесила хуже любых гримас. Может, это наш китайский тихоня? Что он здесь делает? Пригласили его… клиентка, мол, старая… слыхали мы уже эти песни, потом люди пропадают…

Убить граф мог, в этом Леон ни капельки не сомневался. Но изнасиловать?

Чертов китаец улыбался, от него пахло ванилью и шерри. Или это пахло от пирожного? Ди покопался в развалинах торта и добыл очередную вишенку.

— Фетч — волшебное существо, — сказал он, а глаза его блестели над вишенкой: один золотой как закат, другой лиловый как ночное небо. — Фетч — отражение тебя, но не ты, твой двойник — но не копия. Связь настолько тесна, что раны, нанесенные человеку, фетч может принять на себя. Фетч — проводник в незримом мире и хранитель в этом. Фетч никогда не будет мстить, если ты случайно или по недомыслию обидишь его или убьешь. Однако, потеряв его, ты станешь самым несчастным человеком на земле.

Губы у него были того же цвета, как и эта проклятая вишенка. Сладкая, черт ее дери. Засахаренная.

Леон отвернулся.

— Ворона! Попугай! Амадина! Канарейка! — Шейла закашлялась. — Тетя, больше не могу. У меня уже рука немеет. Горло пересохло.

— Лимонада, дорогая?

Линда Рамирес взяла с подноса бокал, протянула было племяннице, но вдруг охнула:

— Оса! Откуда здесь оса?

Через головы гостей Леон увидел барахтавшуюся в бокале черную точку.