Я к Вам пишу. Чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь я знаю, в Вашей воле, Меня презрением наказать.

Яна на секунду замолчала. Очевидно, подыскивала подходящую рифму.

— Все музчины подлесы! — проходя мимо, между прочим, сообщила Клара.

Вряд ли царевна Яна услышала. В это мгновение она была далеко, далеко…

Но Вы к моей несчастной доле, Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня?

Среди ночи Царь вызвал к себе обоих референтов. Но тех, на мякине проведешь. На драной козе не объедешь. Оба явились в костюмах, в галстуках, в темных очках. Будто и вовсе спать не ложились. А может, в правду, не ложились. Служба у них такая.

Царь батюшка без обиняков непосредственно к делу:

— Что нам известно о любви? Как факт.

— Рефлекс! Инстинкт!

— Игра гормонов!

— Задача! Надо царевну оградить от этих… инстинктов и гормонов! Какие будут предложения?

— Будем стараться!

— «Будем» это… фютюр сампль! Будущее неопределенное, если по-французски. Что намерены делать в настоящем? Конкретно!

— Ждем ваших указаний!

— Кто такой Емеля?

— Дурак! Лентяй!

— Соберите о нем всю информацию! В общественной жизни участие принимает? Лоялен или диссидент?

— Рифмоплет! Стишки какие-то туманные сочиняет. Мутные стишки.

— Досье на него имеется?

Референты мгновенно положили на стол две пухлые папки.

— В двух экземплярах!

Несколько минут Царь листал страницы. Взвешивал, оценивал, сопоставлял.