Анабель невольно подумала о том, какое отвращение испытала бы к этому мальчику Белинда. И к его слепой решимости во взгляде, и к протёртой грубой ткани, кое-как прикрывающей тело, и к нечёсаным сальным волосам, спадающим длинными прядями…

Но она, Анабель… Ей было всё равно. Или нет — это нравилось ей ещё больше. От простых крестьян, которых она исцеляла когда-то, тоже пронзительно пахло потом, и лица их были грубыми и рано отупевшими. Но она любила их. Любила!

Сколько времени она смотрела на этого мальчика? Полчаса? Час? Или всю ночь? Стало совсем темно, только безумный огонь его глаз пылал, как и прежде. Минутами ей так отчаянно хотелось выйти, открыться ему, коснуться, провести рукой по этим грязным волосам, ощутить его тепло, его человечность… Она не сделала этого. Но и уйти не могла.

Наконец, он, пошатываясь, встал с колен. Неуклюже двинулся к выходу. Анабель, не отрываясь, смотрела ему вслед.

Вернувшись в замок, в ту самую залу, она со всех ног бросилась наружу, гонимая плетью луны. Она не могла, не хотела здесь оставаться.

Выбежав вон, она налетела с разбегу на Люция.

— Как, ты ещё здесь? — воскликнула она вместо извинений.

— Опомнись, дитя! — вскричал он, опираясь на стену и приводя поспешно в порядок смятый костюм. — Если хочешь полетать, это лучше делать в саду, а не в замке! И что значит — я ещё здесь? Мы расстались буквально минуту назад! Ты что же, решила играть роль моего сторожевого пса?

— Минуту назад? — повторила Анабель. — Ах, да… понятно. Видишь ли, я была в другом мире. Там прошло, наверное, полночи. Или больше. Не знаю.