Сразу после ужина Деннистоун отправился к себе в комнату, чтобы получше рассмотреть находку. Любопытно, что содержательница «Шапо Руж» живо заинтересовалась его рассказом о приобретении у ризничего альбома со старинными рукописями и картинками, Ему даже показалось, будто в прихожей перед столовой она обменялась с тем самым ризничим несколькими приглушенными фразами, закончив разговор словами: «Пьер и Бертран будут спать в доме».

И все это время он ощущал нараставшее беспокойство, которое объяснял для себя нервным перевозбуждением, вызванным столь удачным приобретением. Но как бы то ни было, ему не удавалось отделаться от чувства, будто позади него кто-то находится, так что очень хотелось сесть спиной вплотную к стене. Но все это, разумеется, представлялось полнейшей ерундой в сравнении с очевидной ценностью того, что ему удалось заполучить. Сидя в одиночестве, Деннистоун рассматривал сокровища каноника Альберика, с каждым перевернутым листом открывая для себя что-то еще более чарующее.

— Благослови Господь каноника Альберика! — бормотал Деннистоун, имевший глубоко укоренившуюся привычку разговаривать сам с собой, — Хотелось бы знать, что с ним стало? Боже мой! Здешней хозяйке не помешало бы научиться смеяться повеселее, а то можно подумать, будто в доме покойник. Ну, может, еще полтрубочки? А почему бы и нет? Интересно, что за распятие преподнесла мне эта девушка… Да так настойчиво. Наверное, прошлый век. Да, пожалуй. Такую штуковину не больно-то приятно носить на шее, тяжеловато. А ее отец, наверное, носил, и не один год. Ладно, отдам серебро почистить, а потом уберу.

Деннистоун снял распятие с шеи и, когда положил на стол, обратил внимание на какой-то предмет, лежавший на красной скатерти у его левого локтя. Несколько соображений насчет того, что бы это могло быть, промелькнули в его голове с невероятной быстротой.