— Сегодня зомби не будет.

Меня очень озадачило его отношение к тому, что зомби будут оскорблены. Никогда не слышала, чтобы вампир объявлял о своем родстве с зомби, гулями или с кем бы и чем бы то ни было, кроме вампиров.

— Что же тогда удерживает вас сегодня вдали от объятий вашего мастера?

— У меня свидание, хотя это совершенно не ваше дело.

— Но ведь не с Жан-Клодом и не с Ашером?

Я покачала головой.

— Тогда с вашим царем волков, Ричардом?

Я снова покачала головой.

— Ради кого же вы покинули этих троих? А, ваш повелитель леопардов, Мика.

— Снова нет.

— Я поражен, что вы отвечаете на мои вопросы.

— Честно говоря, я тоже. Наверное, потому, что вы продолжаете называть меня блудницей, и, наверное, мне хочется вас мордой в это ткнуть.

— В тот факт, что вы — блудница?

Его лицо не изменилось ни капли при этих словах.

— Я знала, что вы не сможете, — сказала я.

— Что не смогу, миз Блейк?

— Не сможете долго вести себя мило и вежливо, чтобы получить мою помощь. Знала, что если так продолжать, вы снова станете злым и презрительным.

Он слегка поклонился мне — одной головой.

— Я вам сказал, миз Блейк: мой грех — гордыня.

— А каков мой грех, Малькольм?

— Вы хотите, чтобы я оскорбил вас, миз Блейк?

— Я хочу услышать, как вы это скажете.

— Зачем?

— А что такого? — спросила я.

— Ну, хорошо. Ваш грех — похоть, миз Блейк. Как и вашего мастера и всех его вампиров.

Я покачала головой и скривила губы в неприятной улыбке. Такая улыбка оставляла у меня глаза холодными и означала обычно, что я таки здорово разозлилась.

— Это не мой грех, Малькольм. По крайней мере не тот, что мне всех роднее и ближе.

— А каков же ваш грех, миз Блейк?

— Гнев, Малькольм. Гнев.