— Чего? — заморгала я.

— Ники Брэндон — под этим именем я снимался в фильмах.

Я даже не моргнула, а прикрыла глаза — как когда глубоко задумываюсь или слишком поражена, чтобы думать.

— Ты мне дал свой псевдоним из порнографии?

— Половину псевдонима.

Я прямо не знала, что сказать. Лестно мне это или оскорбительно?

— Объявляю эту перебранку прекращенной до тех пор, пока не соображу, о чем именно мы ругаемся.

— Анита, поверь мне, это не перебранка.

— А чего ж я тогда злюсь?

— Давай подумаем. В городе какие-то нехорошие вампиры, на нас воздействующие. Ты терпеть не можешь, когда фанатки узнают стриптизера Брэндона, а сегодня еще и тебя узнали как выступавшую на сцене. Раз ты стесняешься моей работы, еще больше тебе будет неловко, если кто-нибудь подумает, будто ты можешь выступать в стриптизе.

— Я не стесняюсь твоей работы.

— Стесняешься.

Я двинула машину вперед:

— Нет, говорю!

— Тогда в следующий раз, представляя меня своим друзьям, не говори просто «танцовщик». Скажи «исполнитель экзотических танцев».

Я закрыла рот и стала сдавать задним ходом. Да, он прав, я бы так не сделала. И представляла бы его и дальше как танцовщика.

— Ты правда хочешь, чтобы я так тебя представляла?

— Нет, но хочу, чтобы ты не стыдилась того, что я делаю.

— Я не стыжусь ни тебя, ни твоей работы.

— Хорошо, как скажешь.

Но слышно было, что он просто уступает мне победу, а я не права и никакой победы нету. Вот когда он так делает, я терпеть не могу. Просто он вдруг в середине спора перестает спорить, не потому что проиграл, а просто больше не хочет. Ну как ссориться с человеком, который не хочет ссоры? Ответ простой: никак.

А хуже всего, что он был прав. Меня его работа смущала. Не должна была, но смущала. Подростком он был беспризорником, проституткой и наркоманом.