— И ты смогла потом сутки не питаться.

— Жан-Клод взял мой ardeur и разделил его между вами.

— Да, но он думает, что смог это сделать отчасти и потому, что ты питалась от публики и от меня. Я получил наслаждение, когда ты поставила мне метку на глазах у всех. Ты знаешь, какое это было огромное наслаждение.

— Ты хочешь сказать, что не выйди я на сцену и не напитайся случайно от всей публики, ardeur вышел бы из-под контроля в разгар преследования серийного убийцы?

— Возможно.

Я подумала об этом секунду, ведя машину. Представила себе, как прорывается ardeur в фургоне, полном копов — не каких-нибудь, а из Мобильного Резерва — наш ответ полицейскому спецназу. Или когда я была бы уже в гнезде вампиров, убивших более десятка человек.

— Если это правда, почему тогда Жан-Клод не пытается снова залучить меня в клуб?

— Он предлагал.

— Я отказалась.

— Ага, — согласился Натэниел.

— А зачем тогда говорить мне сейчас?

— А потому что я на тебя злюсь. — Он опустил голову на коробку, лежавшую у него на коленях. — Злюсь, что ты угробила наше свидание. Что какая-то метафизическая дрянь испортит нашу почти-годовщину.

— Я не нарочно.

— Это да, но с тобой всегда так. Ты хоть понимаешь, каких трудов стоит устроить с тобой нормальное свидание?

— Если тебе не нравится, то никто тебя не держит.

Сказала — и тут же пожалела, но брать обратно свои слова не стала.

— Ты всерьез? — спросил он тихо и внимательно.

— Нет, — сказала я. — Не всерьез. Просто не привыкла, что ты ко мне прикапываешься. Это работа Ричарда.

— Не сравнивай меня с ним, я такого не заслужил.

— Да, это ты прав.

Ричард Зееман был когда-то моим женихом, но недолго. Я порвала с ним, когда он на моих глазах убил и съел своего врага. Потому что он — вожак местной стаи вервольфов.