Он порвал со мной, не в силах примириться с тем, что мне среди монстров уютнее, чем ему. Сейчас мы просто любовники, и он наконец-то позволяет мне питать от него ardeur. Я его подруга в общине противоестественных существ, лупа при нем — Ульфрике, и он не ищет мне замены в этом аспекте. Он ищет замену мне в виде полностью человеческой женщины в том аспекте своей жизни, где он — скромный школьный учитель естествознания. Он хочет детишек и такую жизнь, где нет полнолуний и кровожадных зомби. Не то чтобы я его за это так уж осуждала — будь у меня вариант выбрать нормальную жизнь, я бы, может быть, ее и выбрала. Ну, конечно, у Ричарда такого варианта тоже нет — от ликантропии нет средства, но он пытается разделить свою жизнь на части, причем так, чтобы одна часть ничего о другой не знала. Дело трудное и похожее на рецепт запланированной катастрофы. Но это уже не мое дело — пока он просто с кем-то встречается. Вот если он с кем-нибудь заведется серьезно, тогда и посмотрим, каково мне будет на вторых ролях.

— Ты поворот пропустила, Анита, — напомнил Натэниел.

Я выругалась и слишком сильно затормозила на неглубоком снегу. Укротив джип, я съехала на разворот. Придется разворачиваться. Всегда можно повернуть назад.

— Извини, — сказала я.

— Ты задумалась о Ричарде? — Он пытался говорить безразличным голосом, но у него не получалось.

— Ага.

— Моя вина, это я его напомнил.

— Откуда такой тон? — спросила я, сворачивая в городской квартал, где процесс джентрификации набирал силу, но еще не завершился. Но ехали мы обратно в прибрежный район.

— Если бы Ричард был стриптизером, тебя бы это тоже смущало?

— Оставь эту тему, Натэниел. Я говорю серьезно.

— А иначе что?

У меня по коже пробежала первая покалывающая волна энергии. Он настолько разозлился, что в нем просыпался зверь.

— Натэниел, ты меня достаешь сегодня. Мне это совсем не нужно.