— Я верю, что ты меня любишь, Анита. Но ты это делаешь, закрывая глаза на то, кто я. А мне нужно, чтобы ты меня принимала таким, как есть.

— Я так и делаю.

— Ты говоришь Арнет, что я — не твоя жертва. Но ты не хочешь связывать меня во время секса. Ты не хочешь меня насиловать.

— Не начинай опять, — попросила я.

— Анита, бондаж — это часть моей натуры. Мне при нем хорошо, безопасно, надежно.

Вот одна из причин, по которой я изо всех сил старалась остаться в стороне от личной жизни Натэниела. Кое-что у меня бывает — зубы там, ногти, и мне это нравится, но есть рамки, за которыми мне уже неприятно, и вот последние недели Натэниел все старается меня за них вытащить. Я с самого начала беспокоилась, что он не будет счастлив с женщиной, которая куда меньше его интересуется бондажем, и вот именно это у нас и происходит.

— В чем-то ты повышаешь мою самооценку лучше, чем кто бы то ни было, Анита, а с другой стороны — вызываешь очень нехорошее чувство по отношению к себе. Заставляешь меня чувствовать себя уродом из-за моих желаний.

Я нашла место почти рядом с пылающей неоновой вывеской «Запретного плода». Так близко припарковаться от клуба в выходные — неожиданная удача. Параллельная парковка — не самое лучшее из моих умений, и потому я сосредоточилась на ней, отпихивая бешено крутящиеся мысли о том, что ответить Натэниелу.

Наконец я все-таки припарковалась и заглушила мотор. Тишина повисла плотнее, чем мне хотелось бы. Я повернулась, насколько позволял ремень, и посмотрела на Натэниела — он отвернулся и глядел в окно.

— Я же не хочу заставлять тебя плохо о себе думать, Натэниел, я же, черт побери, люблю тебя!

Он кивнул, потом повернулся и посмотрел на меня. Свет уличных фонарей блеснул в его слезах.

— Мне страшно, что я тебя так отпугну. Мой психоаналитик говорит, что партнерство в отношениях бывает либо полным, либо нет. Если оно полное, то не приходится просить партнера об удовлетворении твоих нужд.