— На этих дамочек с кавалерами. Если я им не подхожу, то они мне и подавно. И вообще (она опять рассердилась), если они надеются, что я больше не издам ни звука только потому, что они, видите ли, танцуют и занимаются всякой там чепухой, то они глубоко ошибаются, пусть так и знают.

Учитывая произошедшее до этого, я начал опасаться, что повернул разговор в неудачном направлении, и оказался прав. Едва сова сделала последний выразительный кивок, как четыре крошечных изящных существа соскользнули с торчавшего над ней сука, и в мгновенье ока тело злополучной птицы обвило нечто вроде силка, сплетенного из травы; громко негодующую сову отшвырнуло в сторону Молодого пруда. Раздались всплески, бульканье, смех жестокого шутника, и я заспешил прочь. Тут что-то попало мне в голову; я замер и уставился на берег пруда, покрытого частой рябью; злющая и встрепанная сова кое-как выползла из воды, подобралась к моим ногам, отряхнулась и затем несколько минут кряду хлопала крыльями и свистела, но ничего достойного внимания при этом не изрекла.

Наконец, бросив на меня свирепый взгляд, она произнесла следующее — причем в ее голосе было столько едва сдерживаемой ярости, что я поспешил отступить на пару шагов:

— Слышал? Теперь будут извиняться, что перепутали меня с уткой. Уф! Сколько можно доводить окружающих до белого каления и переворачивать все вверх дном на несколько миль вокруг!

Она была настолько возбуждена, что принялась вытягивать клювом из земли большой пучок травы, которым вот досада! — тут же и поперхнулась; сова зашлась таким кашлем, что я не на шутку испугался: казалось, ее сейчас разорвет на мелкие кусочки. Но ей удалось справиться с приступом удушья; она уселась, хлопая глазами и тяжело дыша, но при этом осталась целой и невредимой.

Я решил, что надо как-то выразить ей свое сочувствие; однако не стал с этим спешить, так как почувствовал, что при том настроении, которое было у птицы, все, что я скажу из лучших побуждений, она воспримет как неприкрытое оскорбление. Поэтому мы, не говоря ни слова, продолжали смотреть друг на друга; неловкая пауза длилась целую минуту, но затем картина изменилась. Сначала раздался негромкий звон каретных часов, затем более звучный бой часов в прямоугольном дворе замка, затем на Лаптонской башне, а после этого, судя по всему, на Сторожевой башне.