Сестра Кили, увидев новорожденного, не сказала ни слова. Она отвернулась — ее рвало.
— Лоуренсон, вы не можете... — У Фрэзера перехватило дыхание, он прижал к губам ладонь.
— С ребенком все в порядке, как я и говорил. — Лоуренсон крепко держал в руках младенца.
Пуповина пульсировала, напоминая жирного червя, пытающегося пробраться в крохотный животик.
Он поднес новорожденного к матери, которая уже настолько оправилась, что сумела поднять на него взор. Затуманенные болью глаза постепенно прояснялись...
— Ваш сын, — торжественно объявил Лоуренсон.
И женщина закричала снова.
Глава 5
Уолтон дал бы девушке лет семнадцать, может, чуть больше. Впрочем, ее возраст его не интересовал. Девушка стояла, сжав перед собой ладони, и в глазах ее застыли слезы. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, а они с интересом рассматривали ее, не скрывая своего восторга. Один, тот, что повыше, вытирал губы тыльной стороной ладони — Кэролайн готова была поклясться, что видит, как изо рта его текут слюни.
— А ты — красотка! — проговорил Уолтон, касаясь острием ножа ее щеки.
Кэролайн попыталась сглотнуть, но горло перехватил спазм. Она прикрыла глаза, и по щекам ее покатились слезы.
Уолтон плашмя прижал лезвие к щеке девушки, и слезинка покатилась по металлу. Убрав нож, он поднес его к губам и слизнул с лезвия соленую влагу. Потом улыбнулся.
— Сними блузку, — сказал он, не переставая улыбаться.
— Пожалуйста, не делайте мне больно. — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Снимай блузку! — снова потребовал Уолтон, и улыбка исчезла с его лица.
Она все еще колебалась.
— А ну, стаскивай свою одежонку, не то я сам ее с тебя стащу! — просипел он, дохнув на нее табачным перегаром.
Кэролайн взялась было за верхнюю пуговицу, но руки ее не слушались. В конце концов ей все же удалось расстегнуть по очереди все пуговицы. Она стояла перед мужчинами в распахнутой блузке, краснея от стыда и замирая от страха.