– Как? Как, Лют? – зашумели растревоженные таким речами юнаки. Гъюрг смолчал, насупясь.

– Не в силе стал нынешний князь, – медленно говорил Лют. – Отвернулись, видно, от Яромира боги, не слышат его. Обиду держат на князя. О прошлом годе не повел Яромир дружину вместе с другими родами на Дунай, не взял добычу.

– То верно, сплоховал князь, – подтвердили юнаки.

– Дурным гаданьем старух-ведуниц отговорился.

– Отяжелел.

– Волкам больше добра дунайского досталось, – насмешливо выкрикнул рябой волчина Чикун.

– И то тоже верно, – весело ощерились юнаки.

– Другие роды-племена в том походе обогатились, рабов нагнали, – продолжал Лют. – А наш обеднел. Не принес Яромир доли из добычи ни Перуну Грозному, ни Даждьбогу Светлому, ни Велесу Триглавому. Всех обидел. Оттого хлеб в ямах гнилью изошел, скот худо по весне плодился, зверь за зиму в лесу поредел. Один убыток роду от такого князя. Пришел черед другого. В зимнем гощеньи, думаю, и справим княжью жертву. Как, братья-волки?

– Доброе дело говоришь, Лют, – закивали побратимы. – Перекняжил Яромир.

– Люта князем! И мы за тобой, Лют, дружиною твоею!

Вожак, обращаясь ко всем, смотрел на Гъюрга.

– Так нам ли теперь ссоры держать с родом за обычаи наши?

Юнаки примолкли. Гъюрг явственно видел, как сопротивляется внутренне этой мысли каждый из них. Спору нет, волчьи обычаи кровавы. Молодых по первости, бывает, выворачивает, не сразу привыкают. Зато потом приходит особенная, волчья радость. Волк сам себе хозяин, вольный хищник, железный воин, обладатель темного знания. Им ли отказываться от того, что дает им силу?

Но также видел он, как постепенно, один за другим, отводят они глаза от его требовательного взгляда. Ни один не захотел пойти против вожака, принести вслед за Гъюргом обет мести за виновного перед родом собрата.