- Нет, не то, - досадливо поморщился мужчина. - А, ладно, - махнул он рукой и улыбнулся Рите. - В общем, так, Маргарита Осиповна, до Лихого еще несколько часов езды, айда к нам в купе!

- Это зачем же? - насторожилась Рита.

- Ну, как это - зачем? - удивленно поднял брови мужчина. - Негоже гостей в коридоре держать… Да ты не бойся, - весело подмигнул он девушке. - У нас купе не спальное, а командирское.

- Команди-и-ирское, - Рита посмотрела на дверь загадочного купе. Затем перевела взгляд на мужчину в шелковом халате. - А вы, выходит, тоже командир?

- Угадала, я командир всего этого поезда. Полковник Скурцев. Можно просто Павел Николаевич.

Сказал, подхватил со спинки кресла Ритин тулуп и пошел к своему командирскому купе.

На секунду-другую в глазах у Риты все поплыло - еще бы, сам командир «Литерного» пригласил ее в свое командирское купе! - но быстро поймав реальность за тоненький мышиный хвостик, девушка вскочила с кресла, схватила свою тяжеленную сумку с учебниками и, зажав под мышкой «Мировую экономику», кинулась следом за полковником.

Полковник Скурцев открыл дверь в купе и изобразил легкий полупоклон, пропуская даму вперед.

Купе оказалось не просто большим, а по-настоящему огромным. Все равно что горница в деревенском пятистенке. Окна забраны металлическими жалюзи - такой уж, видно, был в «Литерном» порядок, - под потолком горели яркие лампы дневного света, прикрытые плоскими матовыми плафонами. Посреди комнаты стоял большой овальный стол. На одном краю стола установлен компьютер, поверх которого навален ворох служебных документов и армейских карт, как бумажных, так и на целлулоиде. На другом - выставлено то, что доставил в купе повар. Главным украшением обеденного края стола являлись яства домашнего приготовления, не более получаса назад доставленные к «Литерному» теткой Петровной. Была там и рассыпчатая отварная картошечка, посыпанная петрушечкой да укропчиком, и склизкие соленые маслятки, и капустка белокочанная квашеная, и сальце беленькое с красными мясными прожилочками, и пучочек черемши, и огурчики, и брусничка… Ну и, понятное дело, матово опа-лесцирующий графинчик, в который перелили теткину самогоночку.