С Тристаном я повстречался уже во время моего второго визита туда, когда он явился испрашивать Златокудрую для Корнуэлла. Двор Диармуида, как обычно в таких случаях, разделился на тех, кто поддерживали подобную связь, и на тех, кто были против. К этим последним присоединился и я. Честно говоря, я понятия не имел, в чем там было дело; как я уже вспоминал, не было у меня интереса ни к политике, ни к интриге. Мне было все равно, за кого выдадут Изульт. Но я умел и любил драться.

План, насколько я понимаю, был простым и по сути своей даже не заслуживал того, чтобы называться интригой. Нам надо было сорвать Марково сватовство, не допустить объединения с Тинтагелем. И разве не лучшим поводом для этого было убийство посла? Я воспользовался какой-то случайностью, зацепил Тристана, а он вызвал меня на поединок. Он вызвал меня, понимаете? Он, а не наоборот.

Дрались мы в Дунн Логхайр, на берегу Залива. Мне казалось, что я быстро с ним справлюсь. На первый взгляд я был вдвое тяжелее его и как минимум вдвое превосходил опытом. Во всяком случае, так мне казалось.

В своей ошибке я убедился еще в первой стычке, когда копья разлетелись в щепки. У меня чуть крестец не лопнул, так он вбил меня в спинку седла, еще немного и я бы свалился вместе с конем. Когда он повернул, и не требуя второго копья, достал меч, я обрадовался. Копье — вещь такая, при небольшом везении и хорошем коне совсем зеленый воин может свалить даже опытного рыцаря. Меч же — не оружие случая, он куда справедливей.

Мы прощупали друг друга ударами по щитам. Он был силен, как бык, сильнее, чем я мог предположить. Сражался он в классическом стиле — dexter, sinister, верх, низ, удар за ударом, очень быстро, и эта его скорость мешала мне использовать преимущество опыта, навязать ему свой, менее классический стиль. Постепенно я стал уставать, поэтому при первом же удобном случае ударил его в бедро, под нижний край щита, украшенного вздыбленными львами Лайонесс.

Если бы мы были на земле, он не устоял бы.