Но мы были верхом. Он даже не обратил внимания на кровь, хлеставшую, как из ведра, на темный багрянец, заливавший седло, чепрак, песок под копытами. Люди, бывшие там, вопили, как безумные. Я надеялся, что кровотечение сделает свое, но поскольку и у меня силы кончались, то я резко, нетерпеливо и неосторожно атаковал, чтобы закончить поединок. И в этом была моя ошибка. Я подсознательно держал щит очень низко, считая, что он захочет отблагодарить меня таким же подлым ударом снизу. Вдруг у меня в голове вспыхнуло… а дальше я ничего не помню.

«Не знаю. Что было потом, не знаю, — подумал я, глядя на белые руки Изульт. — Неужели была только та вспышка, в Дунн Логхайр, темный коридор и сразу же потом — серо-белое побережье и замок Кархаинг?»

Возможно ли это?

И сразу же, как готовый ответ, как неотразимое доказательство, как существенный аргумент — приплыли образы, появились лица, имена, слова, цвета, запахи. Там было все, каждый день и денечек. Дни зимние, короткие, сумрачные из-за рыбьих пузырей в окнах, теплые, пахнущие дождем дни на Пятидесятницу, дни летние, длинные и жаркие, желтые от солнца и подсолнухов. Все было там — походы, сражения, марши, охоты, пиры, женщины, снова сражения, снова пиры и снова женщины. Все. Все, что случилось с того момента в Дунн Логхайр и до сегодняшнего, затянутого моросящим дождем дня на армориканском побережье.

Все это было. Имело место. Произошло. И потому я не мог понять, почему это казалось мне…

Маловажным…

Несущественным.

Я тяжело вздохнул. Я устал от этих воспоминаний. Я чувствовал себя усталым, как и тогда, во время боя. Как тогда, я чувствовал боль в шее и тяжесть собственных рук. Шрам на голове пульсировал, рвался разъярившейся болью.

Изульт Белорукая, долго смотревшая в окно, на окутанный тучами горизонт, медленно повернула ко мне свое лицо.

— Зачем ты прибыл сюда, Моргольт из Ольстера?

Что я мог ей ответить? Мне не хотелось выдавать существование черной пустоты в памяти. Не было смысла рассказывать и о темном бесконечном коридоре. Как всегда, оставался рыцарский кодекс, всеми признанная и уважаемая норма. Я поднялся.